Предлагаю вашему вниманию, сделанный мной, как юристом правоведом, по возможности, беспристрастный юридический анализ акции (известной как панк-молебен) совершенной феминистcкой группы «Pussy Riot» в храме Христа Спасителя 21 февраля 2012 года.
Огромная просьба к читающим, не оставляйте эмоциональных комментариев, выходящих за рамки юридической оценки означенной акции, пишите только аргументированно и по делу. Я не предлагаю устроить холивар и всегда выступаю за мир и понимание между людьми, какими бы разными они не были.
(!) Предупреждение под катом (ниже по тексту) исключительно, как объект для юридического анализа будет приведён текст панк-молебна группы «Pussy Riot» ( дочитать... )
В числе событий бурной вчерашней ночи было аж две тусовки с ряжеными сторонниками Владимира Путина. Сперва по пути с «Красного октября» в «Мастерскую» центризбиркомовский шофёр высадил меня у Библиотеки имени Ленина, и дальше мне пришлось пробираться пешим порядком через всю Манежную площадь, где как раз в тот момент бушевал митинг. А позже, по пути из «Мастерской» на «Красный октябрь» я оказался на Болотной, где в тот момент как раз осуществлялась погрузка молодёжи в автобусы.
Впечатлений осталось не очень много, но поделюсь.
Во-первых, там было не больше 10000 человек (собственно, ровно столько «Совкомбанк» и заготовлял тр\хцветных ленточек). Чтобы пройти от Манежа до «Метрополя» мне не пришлось никого, кроме ментов из оцепления, расталкивать. Попробовал бы я так продраться через Болотную 4 февраля...
Во-вторых, там было два контингента. К сцене согнали нашистов-румоловцев, остро политизированных и свезённых со всей страны автобусами. А массовку на площади обеспечивали бюджетники, абсолютно аполитичные, обсуждавшие футбол, свои зарплаты, телепередачи, планы на лето. Им совершенно было не до выборов, им хотелось, чтобы поскорей всех отметили, выдали талоны на бесплатную пиццу и распустили по домам.
Нашисты-румоловцы оказались удивительно подкованы: они все до единого меня узнавали, многие просили разрешения со мной сфотографироваться (комиссары хмурились, но в итоге и сами вставали в кадр). Не знаю, выложат ли.
2 марта вечером я выступал с лекцией в Европейском университете, в Санкт-Петербурге.
И сделался живым свидетелем скандала, в котором, как в капле воды, отразились все восхитительные особенности подлого времени.
Расскажу по порядку.
Ещё 1 марта на официальном сайте Санкт-петербургского государственного университета имени бывшего Жданова красовалась вот такая страница: Это, как видим, анонс международной научной конференции «Малые Банные чтения», которая должна была пройти на факультете свободных искусств и наук СПбГУ 2-3 марта. Располагалась страница с анонсом вот здесь. Легко убедиться, что сейчас по этому адресу ничего нет. Потому что в самую последнюю минуту администрация СПбГУ осознала всю остроту политического момента — и конференция была в срочном порядке запрещена. Не помогло даже активное участие в подготовке «Малых Банных чтений» декана факультета свободных искусств и наук Алексея Кудрина. Потому что — представьте, ужас какой! — организатором конференции является «Новое литературное обозрение» Ирины Прохоровой. Которая сестра и доверенное лицо сами знаете кого. Разве ж могла alma mater учредителей кооператива «Озеро» допустить, чтобы накануне выборов в её стенах проводили конференции столь сомнительные личности? Да ни в жизнь. Тупо взяли и запретили. А страничку с анонсом стёрли с сайта от греха подальше.
Организаторы конференции тут же нашли простое и изящное решение проблемы. Благо политические запреты подобного рода для СПбГУ не новость. В прошлый раз там в точности таким же экспромтом в самый последний момент запретили творческий вечер Бориса Гребенщикова. Который хоть и выпускник университета, но не учредитель кооператива «Озеро». Так что рожей не вышел студентов агитировать. В итоге творческий вечер БГ состоялся в назначенный срок, но на другой площадке — в Белом зале Европейского университета на Гагаринской улице. В то же здание спешно переехали и «Малые Банные чтения». Правда, не в Белый зал (там как раз была моя лекция), а в соседний конференц-зал.
Жаль, что я приезжал в Питер всего на несколько часов, а то непременно бы сходил. Судя по смеху и апплодисментам, доносившимся из-за дверей конференц-зала на протяжении всего моего выступления, на Банных чтениях было нескучно.
Писать про это не хотела, но люди старшие и умные посоветовали это сделать. В прошлую среду я ехала в университет. Как обычно, опаздывая, как обычно, заткнув уши очередной бодрящей музыкой и размышляя о грядущих госах и предзащите и своей готовности, вернее, не-готовности к оным. Стоя в переполненном вагоне, ритмично подергивая одной конечностью в такт играющему ска и привычно придерживая карман, к котором лежал телефон, другой, разглядывала людей вокруг. Рядом стояли двое парнишек, тетка в необъятной шубе и пожилой человек в добротном пальто, меховой шапке и с блестящим кашне на шее. Собственно, смотрела я на его кашне, размышляя о том, какая же это безвкусица. А еще он не очень твердо стоял на ногах. Вернее, практически не стоял. Вынув наушники, я стала прислушиваться, что говорят про него парнишки - те острили на тему "два часа дня, а уже пьяный в каку" и распевали незабвенное гребенщиковское "если не знаешь, куда идти, выпей с утра сто грамм и ты достигнешь цели". Решив, что таки человек в кашне действительно пьян, я заткнула уши, начала вспоминать свою бурную молодость и - задумалась. Ведь, выпив столько, что не можешь стоять, ты будешь источать определенный аромат. Который не забить жевачками, зубной пастой и одеколоном. От человека в кашне не пахло совсем. Это было странно. На Новослободской мы вышли вместе. Он, покачиваясь и чуть не падая, пошел в сторону перехода на серую ветку, я, взвесив, смогу ли я не думать весь день о том, что могла помочь пьяному избежать падения под поезд, но прошла мимо, чертыхнулась про себя, но подошла к нему и спросила, все ли в порядке. Человек ответил - и это было страшно. Потому что он ПЕРЕПУТАЛ СЛОГИ В СЛОВАХ. Поняв по моему лицу, что что-то не так, он испуганно на меня посмотрел. Вспомнив одно время тиражировавшиеся в соц.сетях описания признаков инсульта, я с замиранием сердца попросила его улыбнуться. Просьба была странная - мне пришлось его уговаривать: "ну пожалуйста, улыбнитесь! Красивая молодая девушка просит Вас об улыбке - неужели вы не улыбнетесь?" Он попробовал улыбнуться. Улыбка растянулась на пол-лица. Это был инсульт. Что было дальше? Дальше я положила его на лавочку. Дальше я звонила в скорую. Дальше я, перекрикивая гул поездов, ругалась с оператором скорой, потому что мне раздраженным голосом продиктовали семизначный номер - "Это врачи московского метрополитена, туда и звоните". Изрыгнув трехэтажную конструкцию, смысл которой сводился к тому, что у меня на коленях умирает человек, звонить из метро шумно, и вообще ЭТО ВАША РАБОТА, добилась того, что мне сказали "не волнуйтесь, бригада выезжает". Дальше были 20 минут, которые я не забуду никогда. С лежащим рядом человеком, который бледнел, зеленел - умирал на моих глазах. С проходящими мимо людьми, которых я умоляла дойти хотя бы до тетеньки в будке эскалатора и сказать, что тут происходит, или привести мента. И которые либо просто проходили мимо, либо останавливались, говорили "девушка, мне некогда" и уходили. Потом приехала скорая. Мужчину быстро погрузили на носилки - и кошмар продолжился. Я понимаю - час пик. Все опаздывают. Всем некогда. Но кем нужно быть, чтобы НЕ ПРОПУСКАТЬ ВРАЧЕЙ С НОСИЛКАМИ, НА КОТОРЫХ ЛЕЖИТ БЕЛЫЙ, КАК ПРОСТЫНЯ ЧЕЛОВЕК??? То есть, это риторический вопрос. Нужно быть толпой.
Через пару часов мне позвонил мальчик из бригады, который взял мой номер, и сказал, что мужчина умер в машине на подъезде к больнице - слишком долго он ждал помощи и не дождался. Я даже не знаю, как его звали. Но теперь я знаю страшную, чудовищную вещь - я могу умереть на глазах нескольких сот людей, и никто не остановится. Меня не станет - но они не опоздают. И рассчитывать можно только на себя, да чуть-чуть - на кого-то наверху, кто, пока я еще в это верю, есть.
И еще - я зареклась писать в жж всяческие призывы и тому подобное. Но. Пожалуйста, прочтите про признаки инсульта и инфаркта. Пожалуйста, отрывайтесь иногда от своих мыслей и смотрите по сторонам. Пожалуйста, даже если вам кажется, что человек рядом с вами пьян/псих/неадекват, не бойтесь подойти и посмотреть внимательнее, точно ли это алкоголь/наркотики/психическое заболевание. Максимум плохого, что может с вами случиться - вас пошлют дорогой длинной куда подальше. Но - это не так страшно. А, может быть, вы спасете человеку жизнь. Или, хотя бы, дадите ему шанс за эту жизнь побороться.
Привет, дорогой дневничок! У нас тут в Петербурге все как обычно: унылая зима, протекающие крыши и свирепствующий центр Э. Гнойные обоссыши мусора, их все еще слишком много. Перед выборами у них прибавилось работенки: март будет жарким. Сверху было дано задание: окончательное решение активистского вопроса. Щенки, не задумываясь, приступили к делу. Третьего февраля они напали на моего дорогого любимого друга Филиппа Костенко, уведомив впоследствии, что это только начало. Это было как-то так: После чего мы решили немножко попикетировать, рассказав, о том, что сколько школьников не убивай ног не ломай, всех не переломают. Эшники пришли поддержать в полном составе, мусорята приехали на двух автобусах, все радовались, прыгали, в снежки играли. А за день до этого Вася Трифан, капитан полиции, старший оперуполномоченный ЦПЭ ОРБ по СЗФО (известный своей ненавистью ко всем не-ментам)или его интернет-двойник, начал слать мне душераздирающие письма, вот эти
и после вежливого предложения куда-нибудь деться
а это свеженькое:
ну и так далее
Затем в воскресенье меня закидал маячками абонент Билайн Томской Области +7 (953) 915-87-01. Перезвонив, я узнала, что "МНЕ ПИЗДЕЦ". Уточнить не успела - томчанин истерично бросил трубку.
Такая вот скучная история. Не первая и не последняя, потому что живем мы по-прежнему в России.
Меня зовут Дмитрий Новиков. Я федеральный судья города Сочи. Нахожусь на грани отчаяния. Коллеги планируют мое убийство. Не боятся прямо говорить мне об этом. Мне ничего больше не остается делать, как обратиться за помощью к обществу. Я действительно борюсь за свою жизнь. Жизнь своих детей и близких мне людей, которые когда-то ещё соглашались говорить правду, но сегодня затравлены, запуганы, как все Кущёвские жители. Боюсь и борюсь за нее с 2006 года, когда впервые рассказал о коррупции, царящей в судах Краснодарского края и Олимпийском Сочи. Тогда мои коллеги украли у государства земли на курорте Красная поляна на сумму около $100 миллионов. Мне, как судье, попало на рассмотрение это дело, и я арестовал земли. Побудил многих открыто сообщить об этом и отказаться от сговора с судьями.
Я писал об этом в разные инстанции - в ФСБ РФ, в СК РФ. Но на мои заявления ( читать дальше )
News.ru: "Креативный товарищ Иван Косов согласовывает с Якеменко сценарий мультика про "Фашиста Навального": Утро. Навальный спит в колпачке, голые пятки торчат из под одеяла. Играет мелодия на будильнике, немецкий марш, в марше звучит фраза "Хайль Гитлер". Неожиданно вскидывается рука, одеяло подлетает. Навальный левой рукой подбрасывает яйца и разбивает их зигой. Плита называется Освенцим. Когда он кричит Зиг Хайль, в плите разгорается огонь. Яйца растекаются на сковородке в форме свастики. Жена вешает белье. Веревка привязана к руке Навального. Всё белье повешено, верёвка провисает. Жена командует Хайль Гитлер. Навальный вскидывает руку, верёвка выпрямляется. Навальный стоит в майке "яфашист"
Вообще-то они еще и воры. Идея украдена из немецкого иронического ролика, где неонацисты высмеиваются как группа с особыми нуждами в интеграции. Попробую найти попозже
Грамматика террора Дмитрий Дубровский Сеанс, №45-46, 2011.
Очевидно, что терроризм в его современном изводе так сложно встроен в нашу жизнь, что кинематографу приходится вырабатывать для разговора о нем новый язык, формулировать новые этические законы, прочерчивать новые моральные границы, за которые не должна заступать нога кинематографиста. Еще недавно террорист был героем исключительно фильма-катастрофы, а сегодня мы наблюдаем удивительное разнообразие жанров: от формальных хорроров вроде фильма «Немыслимое» до сатирических комедий, как, например, «Четыре льва». Еще вчера террор был недугом мультиконфессиональным и мультинациональным, а сегодня террористы в кино — почти всегда мусульмане. Взгляд на международный террор сегодня — это, чаще всего, взгляд ксенофоба: на экране люди в арафатках, из динамиков — крики «Аллах акбар». Однако язык кинематографа гуманистичен и другим, по всей видимости, быть не может. Поэтому разговор о терроре неизбежно сводится к разговору о тех, кто является его творцом: террористах. В «Четырех львах» (реж. Кристофер Моррис, 2010), шокирующей комедии о природе террора, нам показывают, в общем, обычных, милых людей. У каждого своя бестолковая история, не сопереживать которой невозможно. Тем временем они делают взрывчатку — чтобы убивать. Когда случайно гибнет один из героев, мы испытываем … жалость. Почему? Потому что мы уже включили его в наш гуманистический проект, который предлагает видеть за каждым поступком личную трагедию. Но приближает ли нас это сочувствие к пониманию правил, по которым функционирует машина уничтожения, частью которой являются эти люди? Умные и неленивые авторы «Четырех львов» не чешут всех под одну гребенку: они делят мусульман на «обычных» и политически активных, «взрывоопасных». Этот фильм — вообще удачный материал для разговора о многоплановости современного террора: он наглядно иллюстрирует процесс «обратной культурной интеграции», который идет сегодня в европейских странах. Поколение детей иммигрантов переживает кризис идентичности и связанный с ним кризис локальности. Главные герои «Четырех львов» — это люди, которые живут одновременно в двух взаимоисключающих системах координат -- Англии и Пакистане. Они системно нелепы во всем, за что берутся: и когда пытаются выстрелить в пустыне из «стингера», и когда взрывают лондонский марафон. Герои всегда не у себя дома — и в терпимой к культурным меньшинствам Британии, и в лагере террористов в Пакистане. Терроризм сегодня — это новый и непонятный вызов; на наших глазах рождается новый язык насилия, который является вызовом современной системе государства в целом. Раньше под террором понимались различные по сути, но близкие по форме явления: Rote Armee Fraktion, ЭТА или «Хезбалла». 11 сентября привело эти разные «терроризмы» к единому знаменателю. Сформулировало единые правила грамматики террора. Конечно, политический террор существовал всегда. И стандартным для политического террора считалось наличие автора: террористы всегда стремились к тому, чтобы добиться, как это определяют американцы, fearful state of mind, объявить urbi et orbi о своих требованиях, что называется «взять на себя ответственность». Кроме того, если насильственный акт – это высказывание, то у него должна быть определенная цель, ради которой он и планируется. В фильме «Немыслимое» (реж. Грегор Джордан, 2010) засадившие террориста в клетку военные отчаянно пытаются понять, чего именно тот добивался. Сегодня террористы нередко предпочитают оставаться в тени (вспомним, к примеру, недавний теракт в Домодедово): взрыв превращается в анонимное бесцельное высказывание. Современный террор характеризуют отсутствие смысла, его инфляция. В чем идея послания, если не существует способа это послание расшифровать? Одновременно терроризм стал и способом обессмысливания войны как таковой. Когда армию используют для «замирения», начинается война. Когда армию используют для войны с террором, начинается Абу-Грейб, Чернокозово, Гуантанамо. Отрубать террористу пальцы, вырывать, как в «Немыслимом», ногти — это, что ли, военная операция? Борьба с терроризмом развязывает руки тем, кто хотел бы отменить habeas corpus, первооснову всех гражданских свобод. То есть общество (государство) начинает говорить с террористами на единственном понятном им языке — языке насилия; чем же, в таком случае, террорист хуже государства, которое его убивает? Прибегая к карательным мерам, государство превращает террориста в воина и жертву. Именно так кажется героям фильма «Рай сегодня» (реж. Хани Абу-Ассад, 2005) — потенциальным шахидам. Фигура террориста-смертника уникальна, потому что из мира живых он исключил себя еще при жизни. Его диалог — это диалог с мертвыми, они для него важнее живых. Разрушение становится навязчивой идеей для того, кто уже и так выключен из социально-политической жизни. Парадокс, но правонарушение гарантирует ему утраченные гражданские права, хотя бы в виде прав подследственного. Схожим образом рассуждала ставшая жертвой революционного террора Олимпия де Гуж: если женщина может взойти на эшафот, она может войти и в парламент. Террор — война личная, война одного против структуры, как это было в деле Унабомбера. Вдруг выяснилось, что политическое насилие не является больше прерогативой государства — теперь это возможность личного бунта и восстания. Проблема терроризма, очевидно, связана с кризисом национального государства. Ведь национальное государство представляет себе войну с террором как войну с чем-то территориальным, географически и политически определенным. Например, говорим «недемократический режим» — подразумеваем «терроризм». Однако сегодня борьба с террором все чаще не поддается локализации: нет ни главного террориста, ни центрального террористического офиса, и потому привычная логика войны не действует. Для того чтобы провести контртеррористическую операцию, нужно не просто определить врага, но и разоблачить целое сообщество преступников. Посмотрите на ситуацию в Ираке: вводя туда войска, вы овеществляете терроризм, конкретизируете его, даже культивируете, в то время как реальные террористы растворяются в песках Афганистана или Пакистана. Очевидно, речь идет о негативном конструировании: язык насилия, на котором говорит одна сторона, быстро перенимается другой стороной. В итоге получается, что тюрьмы ЦРУ и разрешение пытать людей, подозреваемых в терроризме, скорее говорят о насильственной природе современного государства, нежели о наличии террористической сети. То есть терроризм определенно достигает главной своей цели. Американский «Закон о патриотизме» и аналогичные ему инициативы трансформируют демократический мир, распространяя на него правила грамматики террора. Борьба с терроризмом методами терроризма означает создание другого мира, в котором язык насилия становится универсальным языком принятия решений. Террор растет из ненависти, и тот, кто наиболее успешен в борьбе с ним, одновременно наименее человечен. В этом ужас финала фильма «Немыслимое»: войну с террором проигрывает тот, кто отказывается применять пытки. Человечность обречена. Именно она становится главной жертвой в этой битве.
Год подходит к концу, пора бы уже подумать о календаре на следующий. Всем тем, кто питает ненависть к правящей партии "Единая Россия" стоит внимательней присмотреться к креативной злободневной работе оппозиционного объединения "Против партии жуликов и воров". Недавно эти веселые ребята выпустили в продажу забавный перекидной календарь, где в каждом месяце следующего года главным героем является один из членов "ЕдРо" в необычном фриковом образе проститутки с уголовной кличкой. Смелый авторский проект называется "Банда ПЖиВ". Если задуматься над прозвищами персонажей календаря, то становится понятным, что оно высмеивает род деятельности соответствующего политика и черты характера. Цена этого удовольствия составляет что-то около 400 рублей.
Сегодня в здании правительства Челябинской области прошло совещание руководителя администрации губернатора Вадима Евдокимова, начальника ЦОАП Александра Полозова и пресс-секретаря губернатора Светланы Дорониной с представителями электронных СМИ местного уровня.
Традиция закрытых, клубных предвыборных "мозгомоек" осталась в прошлом. Сегодняшняя команда вполне справедливо решила, что скрывать очевидные реалии от народа - глупо.
Наверное, поэтому на совещание кроме руководителей местных телеканалов и радиостанций приглашены представители независимых СМИ - "Верхнеуральского Вестника" и "Свободного сайта Кизильского района".
Официальные лица несколько раз подтвердили и повторили, что поставленные перед ними цели, а также другие очевидные более-менее понимающим людям вещи о ходе предвыборной кампании, выборов, разбора полетов - скрывать никто не собирается.
Более того, нам было предложено донести данные факты до избирателей.
Считаю, что лучший способ понять и принять логику команды губернатора - это ознакомиться с соответствующими мыслями напрямую. Поэтому, ниже публикую некоторые цитаты, прозвучавшие на совещании, без малейшего намека на привнесенную извне редактуру или, тем более, оценку. Прошу читателя максимально ответственно отнестись к осознанию ситуации.
"Не давайте трибуну огульной критике"
(вице-губернатор Челябинской области Вадим Евдокимов)
"Мы люди взрослые, все всё поняли. Вы все видите, что происходит в стране, с СР, КПРФ... Весь этот кураж - он же для Запада."
(вице-губернатор Челябинской области Вадим Евдокимов)
"От того, как проголосует Челябинская область, зависит поступление в область денег."
(вице-губернатор Челябинской области Вадим Евдокимов)
"Голосуйте за партию "Единая Россия" - и тогда [в области] будут деньги."
(вице-губернатор Челябинской области Вадим Евдокимов цитирует губернатора Михаила Юревича)
"Я уверен, что это второй раз сработает"
(прямой ответ руководителя ЦОАП администрации губернатора Челябинской области Александра Полозова на прямой вопрос одного из журналистов, члена ЕР, о том, сработает ли упоминание о зависимости финансирования от процента голосов на пользу партии во второй раз)
"Если территория не проголосует так, как надо, эта территория не получит денег."
(руководитель ЦОАП администрации губернатора Челябинской области Александр Полозов)
В ответ же возможной огульной критике этих проверенных схем со стороны купленного Западом протестного элемента, привожу последнюю цитату:
"Я не считаю, что поступаю против совести, что кого-то нагибаю."
(вице-губернатор Челябинской области Вадим Евдокимов)
Хорошие все-таки люди управляют областью. Прямые и честные...
Целый месяц встревоженная демократическая общественность ожидала, чем порадуют её новые знаковые авторы «Вестника «Единой России»», бенефис которых состоялся в апреле – бывший «новогазетный» апологет «жемчужного прапорщика» Фёдор Кузьмин и бывший же «рупор свободной прессы Петербурга» Валерий Иванов-Береснев, отставной главред отставного медиа-магната Разорёнова. И вот свершилось.
В номере, подписанном в печать 3 мая, неразлучная парочка-твикс разразилась очередными опусами, в числе коих нельзя не отметить фундаментальный манифест главреда-ренегата, претенциозно наименованный «Чёрное колесо» (ах, где они, лавры Солженицына?..).
Трудно сказать, чего в данном произведении больше – лжи, подтасовки и искажения фактов, клеветы на людей, порой жертвовавших не только свободой, но и жизнью в борьбе против тирании и разноцветных диктатур в этой стране... Но главное, вне сомнений – это форменная паранойя, овладевшая и без того слабым и болезненным мозгом бывшего «столпа оппозиционной журналистики», который ещё в пору работы в «Кросс-Медиа» зарекомендовал себя истеричным и малоадекватным психопатом, склонным к тому же к немотивированным депрессиям.
Мы оказались единственным (среди 11-ти претендентов из разных стран) русскоязычным ресурсом, номинированным в категории "Special Topic Award Human Rights". Сейчас идет голосование. Принять участие в нем могут все, у кого есть аккаунты в фейсбуке или твиттере.
Для этого нужно зайти на сайт www.thebobs.com, в графе "in the category" выбрать Special Topic Award Human Rights, в графе "i vote for" выбрать "музыка социального и гражданского действия". И нажать кнопку "vote".
music_action уже три года. Гляньте, там много сделано. Победа в конкурсе была бы очень кстати, чтобы двинуть проект вперед. И рассчитывать мы можем только на друзей, на тех, кто видит смысл в создании такой сетевой гуманитарной медиатеки.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
khereksuur's journal
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif?v=92.1){kind=small}